Серый... — Паш, слышь, что ли, Паш? Вроде ходит кто под окнами-то, а?

— Паш, слышь, что ли, Паш? Вроде ходит кто под окнами-то, а?
— Да спи, ты. Нужна ты кому — ходить у тебя под окнами….
— Нужна — не нужна, а вроде есть там кто-то. Выглянул бы — мало ли.
— Отстанешь ты или нет?! Был бы кто — Серый давно бы залаял. Всё тебе чёрте что чудится. Спи, давай.
— Не кричи. Серёжку разбудишь. А Серый твой — пень глухой. Крепче тебя ночами спит. Сторож называется.
Если бы пёс, по кличке Серый, мог усмехаться – усмехнулся бы. Но усмехаться пёс не умел. Он просто вздохнул. Вот ведь вздорная баба: пень глухой. И ничего он не глухой. Даже наоборот – только слух у него и остался острым. Зрение подводить стало, да сила былая куда-то утекла. Всё больше лежать хочется и не шевелиться. С чего бы?
А под окнами нет никого. Так, капли с крыши, после вечернего дождя, по земле да листьям постукивают. Ну, не облаивать же их?

Пёс опять вздохнул. Свернувшись калачиком в тесноватой будке, положив голову на обрез входа в неё, он дремотно оглядывал ночное небо. Сколько лет зимы сменяются вёснами, вёсны — днями летними душными, потом осень приходит — всё меняется, только ночное небо над головой остаётся неизменным. Днями-то Серому некогда в небо пялиться — забот по двору хватает, а вот ночью… Ночью можно и поднять взгляд от земли.
Интересно всё же, хозяин как-то сказал, что и на небе собаки есть. Далеко, правда, очень — в созвездии Гончих Псов. Сказал да и забыл. А Серому запомнилось. Вот и смотрит он ночами в небо, пытаясь тех псов углядеть. Да видно и впрямь они далеко — сколько лет Серый смотрит в звёздное небо, а так ни одного пса и не увидел. А как бы интересно было бы повстречаться! На этот случай у Серого и сахарная косточка в углу будки прикопана. Для гостей.
Неожиданно для себя, он поднял голову к небу и пару раз обиженно гавкнул. Где вы, собратья небесные?
Женский голос:
— Паш, Паша! Да проснись же ты! Серый лает. Говорю же тебе, кто-то бродит у дома. Выдь, поглянь.
Мужской голос:
— Господи, что ж тебе, дуре старой, не спится-то?!
Заскрипели рассохшиеся половицы, на веранде вспыхнул свет. Над высоким крытым крыльцом отворилась входная дверь. В её проёме показалось грузное тело хозяина.
Позёвывая и почёсывая сквозь синюю просторную майку свой большой живот, отыскал взглядом пса.
— Ну, чего ты, Серый, воздух сотрясаешь?
Пёс вылез из будки. Виновато повиливая опущенным хвостом, таща за собою ржавую цепь, подошёл к крыльцу.
— Не спится? Вот и моей старухе тоже. Всё ей черте что чудится. Эх-хе-хе.
Покряхтывая, хозяин присел на верхнюю, не залитую вечерним дождём, ступеньку крыльца.
— Ну, что, псина, покурим? Да вдвоём на луну и повоем. Вон её как распёрло-то. На полнеба вывесилась.
Пёс прилёг у ног хозяина. Тот потрепал его за ушами и раскурил сигарету. По свежему прозрачному после дождя воздуху потянуло дымком.
Серый отвернул голову в сторону от хозяина. Что за глупая привычка у людей дым глотать да из себя его потом выпускать? Гадость же.
Небо крупными желтовато-белыми звёздами низко висело над селом. Далёко, за станцией, в разрывах лесопосадки мелькали огни проходящего поезда. В ночной тишине хорошо слышны были перестуки колёсных пар о стыки рельс.
Прошедший вечером дождь сбил дневную липкую духоту, и так-то сейчас свежо и свободно дышалось.
— Хорошо-то как, а, Серый? Даже домой заходить не хочется. Так бы и сидел до утра. Собеседника вот только нет. Ты, псина, покивал бы мне, что ли, в ответ.
Серый поднял голову и внимательно посмотрел хозяину в глаза. Странные всё же создания — люди, всё им словами нужно объяснять, головой кивать. О чём говорить-то? И так ясно – хорошая ночь, тихая. Думается, мечтается хорошо. Без спешки.
Пёс, звякнув цепью, снова улёгся у ног хозяина.
— Да-а-а, Серый, поговорили, называется. А ведь чую я — понимаешь ты меня. Точно, понимаешь. Ну, может, не дословно, но суть ухватываешь. Я ведь тебя, рожу хитрую, давно раскусил. Вишь, какой ты со мною обходительный, а вот бабку мою — не любишь. Терпишь — да, но не любишь. А ведь это она тебя кормит и поит. А ты её не любишь.
Ну, не люблю и что теперь? Хуже я от этого стал? Службу плохо несу? Эх, хозяин…
Это она с виду ласковая да обходительная, на глазах. Знал бы ты, какая она злющая за спиной твоей. Думаешь, почему у меня лапы задние плохо двигаются? Её заботами. Так черенком от лопаты недавно отходила – два дня пластом лежал. А тебе сказала – отравился я, когда чужие объедки съел. Да и чужие объедки я не от большой радости ел – она ведь до этого два дня меня голодом на цепи держала. Да приговаривала: «Чтоб ты сдох скорее, псина старая». А ты: любишь – не любишь. С чего б мне её любить-то?!
Ты-то, хозяин, хороший. Добрый. Вот и думаешь, что все кругом добрыми должны быть. А так не бывает. Хотя это ты и сам, видимо, знаешь, да вдумываться не хочешь. Наверное, тебе так проще. Только такое добро и во зло бывает. Когда злу ответа нет, оно и творит дела свои чёрные. Да что уж теперь, жизнь прошла, какие уж тут счёты…
— А, помнишь, Серый, как ты на охоте меня от кабана-секача спас? Тебе достался его удар клыками. До сих пор удивляюсь, как ты выжил тогда — ведь я твои кишки по всему лесу собирал… Да-а-а. Не ты бы — меня бы тогда и отпели.
Помню. Как не помнить. Я ведь тоже думал — хана мне. Не оклемаюсь. Не успей ты меня к ветеринару привезти.
Да много чего было, разве всё упомнишь. Ты ведь тоже меня не бросил, когда я ранней осенью под лёд провалился. Дурной я тогда был, молодой. Не знал тогда, что вода может быть стеклянной. Вот и узнал. До сих пор вижу, как ты, словно большой ледокол своим телом лёд взламывал, ко мне пробивался. Я-то ничего, быстро отлежался, а тебя ведь еле откачали. Я, хозяин, всё помню. Потому и хорошо мне с тобой. А вот в твоих, хозяин, семейных делах – я не судья. Хорошо тебе с твоей старухой, значит всё правильно. И жизни тебя учить — не моё собачье дело.
— Слышь, Серый, жизнь-то наша с тобой под уклон катится. А, кажется, что и не жили ещё. Как думаешь, долго мы ещё красоту эту несказанную видеть будем?
Не знаю. Ты, хозяин, может, и поживёшь ещё, а мои дни-то уж на излёте…
Какой-то лёгкий еле ощутимый шорох заставил пса поднять голову. По небу, в сторону земли, вдоль Млечного пути, бежали три больших собаки. Мелкими переливчатыми звёздочками искрилась их шерсть, глаза горели жёлтым огнём.
Вот, значит, вы какие, собаки из созвездия Гончих псов. В гости бы зашли, что ли…
Собаки словно услышали его мысли. Через мгновение они впрыгнули во двор и остановились рядом с лежащим Серым.
— Здравствуйте, братья небесные. Я так долго вас ждал.
— Здравствуй, брат. Мы всегда это знали. Мы за тобой. Пришёл твой срок уходить.
— Куда?
— Туда, куда уходят все собаки, завершив свой земной путь — в созвездие Гончих псов.
— У меня ещё есть немного времени?
— Нет. Ты здесь, на земле, всё уже завершил. Ты достойно прошёл земное чистилище. Ты познал всё: и любовь и ненависть, дружбу и злобу чужую, тепло и холод, боль и радость. У тебя были и друзья и враги. О чём ещё может желать живущий?
— Я хочу попрощаться с хозяином.
— Он не поймёт.
— Поймёт.
— У тебя есть одно мгновение.
Серый поднял глаза на сидящего на крыльце хозяина. Тот, притулившись головой к балясине крыльца, смотрел в небо. Ощутив взгляд пса, обернулся к нему.
— Что, Серый, плоховато? Странный ты какой-то сегодня.
Пёс дёрнул, словно поперхнулся, горлом и выдавил из себя: «Га-а-в…», потом откинул голову на землю и вытянувшись всем телом, затих…
— Серый? Ты что, Серый?! Ты чего это удумал, Серый?!
Серый уходил со звёздными псами в небо. Бег его был лёгок и упруг. Ему было спокойно и светло. Он возвращался в свою стаю. Впереди его, показывая дорогу, бежали гончие псы.
Серый оглянулся. Посреди знакомого двора, перед телом собаки, на коленях стоял хозяин и теребил его, пытаясь вернуть к жизни.
Ничего, хозяин — не переживай. Мне было хорошо с тобой. Если захочешь вспомнить меня, погляди в звёздное небо, найди созвездие Гончих псов, и я отвечу тебе.
© Андрей Растворцев

— Мамочка, только не отдавай меня им! — закричал Илья



Когда я познакомилась с Денисом, он сразу рассказал мне, что его жена yмеpлa при родах и он воспитывает сына один. Я не придала этому особого значения, так как тогда ещё не думала, что полюблю этого мужчину так сильно.
Мы некоторое время встречались, но больше ничего о своём ребёнке Денис не говорил. Время шло, мы становились всё ближе и ближе друг к другу, и однажды я сама попросила, чтоб Денис познакомил меня с Илюшей.

И как я была удивлена, когда увидела, что мальчику, который рос без мамы было всего одиннадцать месяцев. Малыш мне сразу понравился, во мне проснулись какие то неведомые материнские чувства и я стала постоянно просить Дениса о встрече с его сыном.

Так мало-помалу я и переехала в дом любимого мужчины и стала воспитывать его сына. В полтора года Илюша называл меня мамой, а я души в нём не чаяла. В скором времени Денис сделал мне предложение и мы поженились. Общих детей мне, конечно же, тоже очень хотелось, но я откладывала это, хотела, чтоб Илюша насладился моей любовью с полна, ведь он так долго жил без мамы.
Прошло четыре года. Наш папа Денис стал уделять нам всё меньше и меньше времени. Сначала я не обращала на это внимания, у мужа был собственный бизнес, который всегда требовал его присутствия. Мало ли что там могло случиться, значит так надо, думала я.
Но как то раз, гуляя с сыном, я увидела своего любимого Дениса с молодой девушкой. Они шли по улице в обнимку, в её руках был букет. Муж не видел нас, но я сделала фото на телефон, чтоб было чем доказать свои домыслы при предстоящем разговоре.
Вечером я ждала мужа и очень нервничала. Во время ужина я без слов показала Денису фотографию на своём телефоне.
Он, слегка поперхнувшись, отложил тарелку и спокойно так заявил:
— Да. Ты перестала интересовать меня, как женщина. У меня есть другая. Раз уж ты узнала об этом, давай расстанемся. Раньше я молчал об этом, потому что меня устраивает, как ты воспитываешь моего сына. Я была удивлена такой прямоте, но сейчас важны были не мои чувства, а судьба ребёнка.
— Я уйду только при одном условии: Илюша останется со мной.
— Посмотрим кого он сам выберет.
Денис продолжил ужинать.
На следующий день муж привёл домой свою любовницу. Она недовольным взглядом окинула и меня, и Илью. Было видно, что в силу своего возраста она не готова быть матерью, тем более для чужого ребёнка. Денис позвал сына и сказал:
— Сынок, мы с твоей мамой разводимся, и она переезжает. Эта тётя теперь будет твоей новой мамой.
Илюша испугался, бросился ко мне и закричал:
— Мамочка, только не отдавай меня им…
Я успокоила своего малыша, обещав ему, что мы всегда будем вместе. Илюша пошёл играть в свою комнату. Любовницу Денис попросил выйти и подождать его в машине. А наш разговор продолжился. Денис поразил меня, рассказав то, о чём я столько лет не знала:
— Илья мне не родной сын, у меня не может быть детей. Мы с женой сделали ЭКО с использованием донорского материала. Когда возникла угроза гибели матери или ребёнка при родах, она выбрала жизнь ребёнка и взяла с меня обещание найти ему хорошую маму. Я это обещание выполнил. Забирай Илью, если хочешь, с тобой ему будет лучше, я оформлю всё документально и буду помогать деньгами.
Конечно Илюшу я забрала. Нисколько об этом не жалею. Мальчик у меня растёт умный и воспитанный и ничего, что в нём нет ни капли моего…

Окатившая из лужи машина изменила мою жизнь


Я несколько лет встречалась с парнем. Год, как начали жить вместе. И вроде было все хорошо. В начале.
А потом пришла она — бытовуха. Я приходила домой с работы, а он сидел за компьютером. Работал на дому удаленно, график был довольно свободный и половину дня Марк просто играл в танки.
Возвращаясь домой, я попадала на самую настоящую свалку. Грязные тарелки, шкурки от сосисок на столе. И Марк, играющий в компьютер.
Я мыла посуду, убирала на кухне, мыла полы. В туалете было накурено, окурки валялись в унитазе. С детства не любила курящих и черт меня дернул влюбиться в Марка.

С каждым днем я все больше уставала от такой жизни. На мои замечания «возлюбленный» не реагировал. Потом начал психовать, что я уже достала его пилить. И никак не мог понять, что мне нужна помощь. Ну хотя бы не мусорить и поддерживать порядок.
Каждый день, когда приходило время идти домой, на меня просто нападало уныние.

Был конец сентября, когда я решила вечером прогуляться до дома пешком. Идти надо было около пяти остановок, но неподалеку был парк.
Выйдя с работы, не торопясь пошла по дорожке. На улице уже темнело, тяжелые свинцовые тучи обещали скорый дождь. Пахло влагой и осенней листвой. В наушниках играла любимая музыка.
По пути я зашла в кафетерий и взяла кофе с собой.
Такого умиротворения давно не испытывала. Сначала путь должен был занять всего полчаса, но было так хорошо, что я пошла дальше и, в итоге, прогуляла почти полтора часа.
На улице полностью стемнело.
Войдя в квартиру, вновь узрела привычную картину.
— Что-то ты поздно, я голодный, приготовь что-нибудь. — бросил Марк через плечо, пялясь в монитор. Даже головы не повернул.
— В холодильнике есть еда, иди разогрей себе, я в душ, — коротко ответила и пошла в ванную.
В этот день мне не хотелось убирать и готовить. Подмерзшее тело согревалось в горячей воде.
Марк ничего не сказал. Просто молча посматривал весь вечер на меня. Но на следующий день я снова пошла гулять после работы. Это стало для меня традицией, каждый день изобретая новый маршрут.
Так прошел месяц. Я снова ожила. Не убивала себя домашней работой. Стала следить за собой.
В середине октября выпал первый снег. Мокрый, он тут же таял, ложась огромными белыми хлопьями.
В тот день я была в новом пальто. Стояла у светофора, как вдруг поворачивающая машина попала колесом в яму. Смачная волна из брызг талого снега с грязью окатила меня по пояс.
Машина тут же остановилась за поворотом и оттуда выскочил мужчина. Высокий, хорошо одетый, лет на пять всего старше меня.
— Девушка, вы как? — подбежал он ко мне, оглядывая испачканной пальто. Я лишь грустно улыбалась.
Мужчина представился Игорем. Он усадил меня в машину, довез до ближайшего ТЦ. Там забрал мое пальто, отдал в химчистку и мы пили кофе. Так легко с ним было говорить. Я узнала, что он работает неподалеку от моего офиса. По нему было видно, как он аккуратен.
Когда пальто было возвращено, Игорь отвез меня домой. Он попросил мой номер, чтобы узнать не заболею ли. И я продиктовала.
Войдя домой, увидела вновь безразличного Марка. Напевая, сварила кофе и долго сидела у окна. Утром, пока Марк спал, собрала вещи, написала записку и уехала к маме.
В через два дня позвонил Игорь. С тем пор прошло шесть лет, а мы каждый день живем как в первый, в любви, в согласии и чистоте.

Вычеркнула из жизни всех, у кого нет для меня времени, и почувствовала облегчение

Вы знаете тех немногочисленных любящих и заботливых друзей, которые всегда рядом, несмотря ни на что? Ну вот, я была тем самым человеком. Всегда жила, следуя правилу, что о дружбе, как и о цветах, нужно хорошо заботиться – лишь тогда они расцветут.
В противном случае, отношения высохнут и погибнут очень быстро. Так что я всегда вкладывала силы, чтобы поддерживать дружбу. Всегда хотела быть рядом с людьми, которых люблю.
К сожалению, я не всегда получала адекватную реакцию от тех, по отношению к кому проявляла заботу. Но всегда говорила себе – «относись к другим так, как ты хочешь, чтобы они относились к тебе». Те, кому суждено быть в твоей жизни, будут рядом. Достойные люди обязательно придут на твой свет.
Все это продолжалось до тех пор, пока в один прекрасный день я, наконец, не поняла, что отдаю себя не тем людям.
Наконец-то увидела правду, которая была перед моими глазами все эти чертовы годы. Осознала, что все это время обманывала себя.

Люди не всегда относятся к тебе так же, как ты относишься к ним. Некоторые из них остаются с тобой лишь для того, чтобы пользоваться твоей добротой. Они появляются только тогда, когда им что-то нужно от тебя.
Итак, я провела небольшой эксперимент. Перестала звонить. Перестала приходить в гости. Я полностью исчезла. Просто хотела посмотреть, сколько «мертвых растений» поливала на протяжении многих лет.
Жестокая реальность потрясла меня. Она разбила мне сердце, но зато я кое-что поняла о людях, которые все это время меня окружали.
После этого, наконец, решила взять дело в свои руки и вычеркнуть из жизни тех людей, которым не было дела до меня. И нужно сказать, что многих из них считала настоящими друзьями. И после всего этого я почувствовала настоящее облегчение.
Дружба – это улица с двусторонним движением. Вы не можете рассчитывать получить что-либо, если вы ничего не даете взамен. Это закон жизни.
Если вам действительно небезразличен человек, вы будете рядом с ним, независимо от того, насколько заняты. Не существует отговорок, когда любишь кого-то. Вы заботитесь о дорогом вам человеке, потому что сами хотите этого. И нет такого места на Земле, где бы вам хотелось быть больше, чем рядом с другом, который в вас нуждается.
Итак, я решила, что хватит отдавать себя людям, которые не способны оценить этого. Я достойна того, чтобы меня окружали друзья, которые искренне уважают и любят меня.
Мне надоело спасать отношения, которые, увы, были мертвы с самого начала. Надоело быть рядом с людьми, у которых никогда нет на меня времени. Надоело все время притворяться, что все в порядке, когда это явно не так. Решила, что больше не позволю людям злоупотреблять моей добротой.
У меня не так много времени, чтобы тратить его на людей, которые не хотят меня любить так же, как я люблю их.
Вычеркиваю из своей жизни тех, кто причиняет боль, пренебрегает, бросает в сложные моменты, но появляется, когда нужна моя помощь.
Я предпочла бы иметь одного, верного, заботливого друга, который действительно любит меня, чем тратить свою жизнь на людей, притворяющихся ради выгоды. Качество важнее количества – всегда и во всем.

— Тетя Лена, а сколько надо денег, чтобы маму вылечить?

Ванька — это соседский мальчишка, чья жизнь, это и слезы и любовь. Его родители были простыми работягами. Отец работал сторожем, а мама была нянечкой в детском саду.
Надо ли говорить, что достаток в семье был небольшой. И если в холодильнике всегда было чего поесть, то на хорошую одежду или на поездку в ту же Турцию денег не хватало. Когда Ивану исполнилось семь лет, у него появилась сестренка.
Мы с мужем жили в соседнем доме. Наши сыновья уже давно выросли и вылетели из родного гнезда, но не забывали про нас и частенько навещали. Привозили внуков на каникулы.
Поначалу трудно было смириться с тем, что дом опустел, но постепенно я привыкла. А что делать? Дети выросли и вправе решать свою судьбу самостоятельно. Так как семья мальчика жила по соседству, вольно или невольно, но их жизнь была у нас на виду. Ваня как-то сразу мне полюбился.

Мальчик был мал ростом, худощав и казался нездоровым. Но, глядя в его пронзительные глаза, я понимала, что в это мальчишке скрыт огромный потенциал и железная воля. Мы с ним встречались каждый день. Мальчик был добрый и общительный. Бывало, идет из школы с тяжелым портфелем на худеньких плечиках, я его подзову и спрашиваю:
— Ваня, ну как дела в школе?
Он всегда останавливался и с удовольствием начинал рассказывать мне о своих школьных проблемах. А потом как подхватится и кричит:
— Ой, у меня же дел много. Побегу я…
А дел у мальчика хоть отбавляй. Отец Ивана к тому времени начал прикладываться к бутылке. За это, его вскорости и попёрли с работы. Мать из нянечек перевелась работать на кухню, чтобы быть к продуктам поближе, а Ванька один хозяйничает в доме.
А хозяин с него был отличный. Гляжу, а он и во дворе порядок наведет и печку затопит и за сестренкой в садик сбегает. Сам нехитрую еду приготовит и семью накормит. Смотрю на этого мальчишку, и сердце радуется — хороший человек растет!
Отец Ваньки совсем испортился, пил каждый день. Иногда и руки распускал на жену. Несколько лет она боролась, а потом и сама к рюмке пристрастилась. Ваня перешел в шестой класс, когда отца не стало. Мы с мужем жалели детей, домой приглашали, кормили вдоволь.
Бывало денежку сую, а он отказывается:
— Нет, тетя Лена, денег не возьму. Не заработал.
А подрабатывать Иван пошел лет в тринадцать. То в магазинчике поможет товар разгрузить, то огород кому-то вскопает, да мало ли в деревне работы-то. Любил он маму свою, очень любил, несмотря на то, что она уже совсем спилась и женский облик потеряла.
Как-то Ваня пришел ко мне и спрашивает в сердцах:
— Тетя Лена, а сколько надо денег, чтобы маму вылечить? Я согласен и днем и ночью работать, лишь бы она к прежней жизни вернулась.
Говорит, а у самого слезы из глаз. Обняла я его, так и просидели и проплакали вместе.
На следующий день мы с мужем приняли решение: надо попытаться вылечить маму Ивана. Кто им поможет, если не мы? Сыновья нас поддержали и не остались в стороне.
В назначенное время старший сын приехал и отвез Ивана и его маму в город к доктору, а я за сестренкой осталась присматривать. Вернулись они уже поздно. Ваня зашел ко мне и говорит:
— Спасибо, тетя Лена. Как вырасту, все деньги вам верну!
Да разве в деньгах счастье? Вижу счастливые Ванькины глазки и сердце мое поет. Так с божьей помощью и общими усилиями соседка наша поправилась, взялась за ум и после лечения совсем отказалась от спиртного. Со временем устроилась на работу, и жизнь семьи постепенно наладилась.
Иван как настоящий мужчина, продолжал подрабатывать в свободное от учебы время, чтобы помочь матери.Этот мальчик рано узнал цену деньгам и настоящему семейному счастью. Ваня окончил школу, потом училище и получил профессию, которая помогала ему обеспечивать семью.
Однажды накануне 8 марта я ждала сыновей в гости и готовила праздничный стол, как вдруг в дверь постучали. На пороге стоял Ваня. Это был уже взрослый парень, но с теми же честными благородными глазами и милой улыбкой.
Он протянул мне букетик цветов, коробочку конфет и конвертик, а в нем были деньги. Отказываться было бессмысленно. Чтобы не обидеть настоящего мужчину, я взяла деньги, а потом отдала их Ваниной маме, они им нужнее.
Жизнь Ивана сложилась вполне благополучно: есть любимая семья, ребенок, работа. По мере возможности он заходит к нам на чай, да и просто скрасить наш пенсионный быт. Его внимание, помощь, доброе слово всегда приятны.

Сердце разрывалось от боли после рассказа дочери

Возвращалась я домой после очередных занятий в университете. Пары закончились поздно и на улице начало уже темнеть. Смотрю на площадку, вспоминаю, как в детстве здесь гуляли с ребятами и тут мой взгляд останавливается в одной точке. Лежит дедушка, видно, что старенький уже совсем, пытается подняться с асфальта.
Здесь и далее от автора:
Несмотря на то, что уже вечерело, на улице было довольно много людей. Казалось, что каждый, кто проходил мимо, видел в нём алкоголика, который упал от количества выпитого. А дедушка лежал, что-то мычал и лишь тянул руки к людям, прося помощи. Мне мама говорила с детства, что если у меня есть возможность помочь, никогда нельзя отворачиваться или проходить мимо. Ведь может именно ты, спасешь человеку жизнь.
Даже не задумываясь, я подбежала к нему и спросила: «Вам помочь?». Ясного ответа мне услышать не удалось, он пытался что-то произнести, но разобрать это было невозможно. Мимо проходила женщина и стала делать мне замечание, говоря о том, что я подцеплю от него заразу, пьяный ведь. Говорит, испачкаешься только об него!

Я присела рядом и увидела, что у дедушки все руки в крови. Мною овладел ужас, и я начала озираться вокруг в поисках причины и заметила, что рядом лежит пакет, а из него торчат разбитые стеклянные бутылки из-под пива. На моих глазах он подобрал осколки и положил их в пакет. Тут же мне стало понятно, почему у него руки все измазаны. Я вытерла кровь влажными салфетками, чтобы поднять и довести дедушку до дома (может я и плохая, но свою одежду испортить кровью не было желания).
Я подняла его с земли и попыталась узнать, где он живёт. Внятного ответа он дать не смог и видимо поняв, что я туплю, начал показывать дорогу рукой. Мы дошли до его дома, который оказался в этом же дворе. Бросив взгляд на домофон, дедушка показал мне два числа на пальцах. На том конце подняла трубку женщина, дед неспешно промычал ей что-то и дверь тут же открылась. Мы не успели зайти в подъезд, как оттуда выбежали взволнованные женщина и мужчина. Первым делом, они осмотрели дедушку, чтобы убедиться что ничего ужасного с ним не случилось. Затем, мужчина поблагодарил меня и унёс на руках дедушку домой.
Женщина стала интересоваться, как она может отблагодарить меня. Я отнекивалась и говорила, что мне уже пора. Как только я развернулась и готова была идти, она ринулась в сторону своего подъезда и тут же спустилась ко мне с полной корзиной малины. Долго уговаривала взять у неё хоть такую благодарность, говорила, что малинка «своя», «дачная», но я отказалась. Дальше я услышала то, что заставило меня о многом задуматься.
Оказывается, Дедушка ветеран войны. В те жуткие годы, он попал в плен к немцам. Сам он занимал высокую должность и никак не мог допустить разглашения важной информации. Ему пришлось себе поранить язык, а в то время не до санитарии было. Спустя годы, половину языка ампутировали. С тех пор, он почти не может говорить, как глухонемой, только жестами объясняется, да звуки издаёт.
В том дворе, по ночам молодёжь сидит, пиво пьёт. Сколько раз не вызывали полицию, всё без толку. Дети всё это в руки тянут, сколько раз уже руки, ноги резали. А тут Сонечка, внучка его поранила себе ножку, так дед и стал постоянно ходить бутылки эти собирать. Сколько раз не останавливали его, всё равно идёт. Дед то старенький уже, ноги еле ходят. Один раз уже случай был, пролежал пять часов на земле холодной, пока женщина с работы не вернулась. Никто из прохожих не помог!
После рассказа женщины, я не смогла даже подобрать слов, чтобы выразить свои эмоции. Поклонилась ей и поплелась домой, а на глазах слезы наворачиваются. В голове миллион вопросов… Почему в нашей стране так ко всему относятся?! Никому, ничего не нужно. Каждому проще пройти мимо и не вмешиваться, чем «протянуть руку помощи»! Я уверена, что в его время народ жил по абсолютно другим принципам. А вот глядя на современное поколение, особенно на молодёжь, складывается ощущение, что растут не люди, а свиньи!
Очень хотелось бы, чтобы после прочтения этой статьи, каждый задумался о своём отношении к таким ситуациям!

Очаровательные перлы еврейских мам


1. Что ты сделал, чтобы эта сволочь тебя обидела?
2. Как такой умный ребенок может постоянно быть таким идиотом?
3. Когда у тебя будут свои дети, ты поймешь, почему я так несчастна.

4. Такую красивую девочку, как ты, с радостью возьмет любой университет.
5. Конечно, ты не обязан это есть. Ты вообще не обязан меня любить.

6. Ты позвонил так неожиданно. Перезвони мне через пять минут, мне надо подготовиться.
7. Когда мы с папой развелись, ты, как всегда, не имел к этому никакого
отношения.
8. Ты лучший мальчик на свете, но мне этого недостаточно.
9. Детка, мы можем прочитать эту книжку еще сто раз, но папа все равно
будет любить Злую Мачеху больше, чем тебя.
10. Я так рада, что ты встречаешься с мальчиком, который помнит, как
меня зовут.

11. Если ты будешь обижать сестру, она начнет относиться к тебе, как я.
12. Ты не обязан спрашивать, как я себя чувствую.
13. Я люблю тебя не за пятерки, а за… за… (растерянная пауза)
14. Мы дарим тебе книжки, совершенно не рассчитывая, что ты поумнеешь.
15. Конечно, ты ей нравишься, дуре такой.

16. Ты учишься не ради золотой медали, а ради моего будущего.
17. Я в твоем возрасте уже хотела повеситься
18. Не забывай говорить папе, что ты меня любишь.

19. — Алло, Фима, ты одел сегодня кальсоны?
— Да, мама.
— А творожок утром покушал?
— Кушал, мама, кушал…
— Не груби матери, мать у тебя одна! А кто там смеётся рядом?
— Министры, мама, у меня совещание…
— Подождут, таки, их тоже не собака рожала!
Источник lucky-women.ru

— Всего 1 годик, а уже никому не нужен… — сетовали нянечки


Марина и Сергей поженились уже в зрелом возрасте, когда обоим было за 30 лет. Марина долго не могла забеременеть, пара уже 2 года чем только не лечилась, потом еще 2 года пытались сделать ЭКО и в итоге смирились с тем, что детей в их семье не будет. Поняли, что не совместимы.
— Так бывает. – сказал гинеколог. Некоторые пары не совместимы на генетическом уровне и беременность не может наступить, либо оплодотворенное яйцо попросту закрепиться в матке не может, чтобы начать развиваться.
— И как же нам быть?
— Усыновите ребеночка. Марина долго думала над словами врача, она не знала, как с этим предложением подойти к Сергею, ведь она понимала, что в основном мужчины не приветствуют чужих детей и растить как своего, тем более, не каждый сможет.

— А, давай, Марин! Ребенка я хочу, ты тоже. Да и потом, дети из Дома малютки же не все от алкашей, бывают разные ситуации, давай сходим, поговорим, узнаем.
— Правда? Серёжа, я так рада! Мы сходили с Сергеем в ближайший Дом малютки, разговор с заведующей был долгим и серьезным. Она расспрашивала абсолютно всё. С одной стороны, это напрягало, а с другой стороны, мы понимали, что значит этой женщине не всё равно кому отдавать детей.
— Хорошо, документы можете уже начинать готовить, потому что процедура эта не быстрая, я вам сразу скажу. Близких подготовьте своих, что ребенок у вас теперь будет, чтобы она его приняли как своего. А вот об этом они и не подумали. Но позже решили, что приврут близким и скажут, что Марина беременна, говорить не хотели, чтоб не сглазили, а потом и родила. Все равно родственники живут в другом городе.
— Марья Ивановна, проводите молодых посмотреть детишек.
— Боже мой, они все такие хорошие. – воскликнула Марина.
— Обратите внимание вот на этого малыша, его зовут Петя, ему почти 1 год, а он уже никому не нужен.
— Как же так? Кто у него родители?
— Мать умерла при родах, а отца и не было у него, вроде отказался он признавать отцовства. Сама девушка была из детского дома, поэтому родственников у малыша нет. Мальчик полностью здоров.
Марина с Сережей решили усыновить Петю. К родителям они решили не ездить до конца года, чтобы вопросов не возникло. Скажут, что ремонт. Петя быстро привык к Марине. Марина в нем души не чаяла.
— У Пети столько игрушек, скоро мне, по-моему, нужно будут переезжать.
— Ты позвонил маме, сказал?
— Да. Она возмущалась, что мы им ничего не сказали, что ты была беременна и родила. Обиделись.
— Мои тоже. Ну ничего, зато у нас теперь Петя есть, и они не будут ничего знать.
— Меньше знают, крепче спят.
— Сереж посмотри за Петей, мне не хорошо.…
— Вы беременны! – сказала гинеколог. – Поздравляю! Вы ведь давно этого ждали.
— Как беременна?
— Ну от так! Ох милая, сколько я на своём веку видала. — А мы ведь Петю взяли из Дома малютки, я же думала, что уже никогда…
— Радоваться нужно! Это Бог вас благословил за ваше доброе деяние! Много таких случаев слышала, когда не могут иметь пары детей, а как усыновят чужую дятетку, так Бог им и пошлет своего.
Вот так у Марины и Сережи в семье в один год появилось сразу 2 ребенка. Молодая пара очень рады такому чуду и ни о чем не жалеют. Петю растят как своего, а второй родилась у них дочка. В жизни всегда есть место чуду, главное оставаться человеком.

20 лет назад у свекрови украли дочку, а в прошлом году она увидела ее в «Новостях» по телевизору


Моя свекровь много лет назад потеряла дочку Лизу. Ей было 4 года. Свекровь заболталась с соседками, а дочка в это время просто исчезла.
Я даже представить не могу, что почувствовала Валентина Павловна в тот момент, никому такого не пожелаю. Она сама рассказывала, что после того, как её Лиза пропала, она не хотела жить, но у неё был и муж и старший сын, поэтому и держалась.

 С того момента прошло 20 лет и все эти годы, Валентина Павловна ни на минутку не переставала думать о своей Лизочке. Сын Валентины Павловны, мой муж. Тоже прекрасно помнил свою сестру и тоже думал о ней, но только менее эмоционально.
А в прошлом году произошло просто невероятное!
Мы были в гостях у свекров, по телевизору шли какие-то новости и неожиданно моя свекровь, как закричит:
— Лиза! Лиза! Лизочка нашлась! Моя дочка нашлась! Живая!
Оказалось, свекровь увидела новостной сюжет, в котором говорилось, о девушке, которая потеряла память и находиться сейчас в больнице, в соседнем городе. Она не ходила и не говорила. Какие-то нехорошие люди жестоко избили её, она практически была при смерти, когда её случайно обнаружили прохожие. И сейчас полиция устанавливает личность девушки и ищет её родственников.
Я не знаю, по каким признакам свекровь определила, что это её дочь, но на следующий день, мы все ехали в ту больницу.
Опущу моменты, как мы оформляли Лизу домой, это нудно и не главное. Главное, что Лиза оказалась дома у свекрови. Она сама стала за ней ухаживать. Практически каждый день плача от счастья, что дочка то живая.
Валентину Павловну было не узнать. Она как будто начала жить заново, задышала полной грудью. И мы все радовались.
А через какое-то время, муж сказал мне, что найденная Лиза, не его сестра.
— Как так?
— Я сделал ДНК тест, мы с ней не родственники. И мама с папой тоже ей никто. Я даже не знаю, как сказать об этом маме.
Но, посоветовавшись, мы решили ничего не говорить свекрови. Второго такого удара она не переживёт.
Через год или чуть больше, Лиза уже могла самостоятельно ходить и вспомнила речь. Но она совершенно не помнила, кто она и откуда. Поэтому так и была Лизой.
Мы все к ней привыкли. Родители считали её дочкой, брат называл её сестрой, а я считала её просто хорошим человеком, моим другом.
А через 5 лет наша Валентина Павловна умерла. Но умерла она довольная, она смогла вылечить свою дочь.
В день похорон Лиза подошла к нам и сказала:
— Я скоро уеду, но я вам оставлю адрес, вы приезжайте, не забывайте меня.
— Куда ты собралась уезжать?
Как оказалось, Лиза с самого начала помнила, что никакая она не Лиза. И вообще никакого отношения к нашей семье не имеет. Она сама из детского дома и всю жизнь бродяжничала, пока её же собутыльники не захотели её убить.
— А потом, когда я вернулась буквально с того света, я увидела вашу маму. Она была такая добрая, как настоящая мама. У меня ведь никогда не было ни мамы, ни папы, ни брата. А я так хотела семью. Я не хотела причинять вам горе. Вы показали мне совсем другую жизнь. Жизнь, где тебя любят и заботятся, просто так, просто за то, что ты есть.
Сказать, что мы были удивлены, ничего не сказать. Но Лиза, правда, осчастливила не только себя, но и свекровь.
— А как же папа? Он знает?
— Знает. Просит остаться с ним, но я не могу.
— Почему? Куда ты пойдёшь? Опять вернёшься на улицу? Ты стала нам, как родная, оставайся. Ты сделала мою мать счастливой, я не могу отпустить тебя опять. Ты же не хочешь жить прошлой жизнью. Живи в нашей семье.
Лиза осталась. Хорошо мы все поступили или плохо, это не важно, но своим обманом мы спасли несколько жизней.

В ординаторской было непривычно тихо. Старшая акушерка сидела с красными глазами


Старшая акушерка отделения сидела с красными глазами. Разнокалиберные чашки с нетронутым кофе стояли вразброс.
Единственный стол в ординаторской, на котором был всегда идеальный порядок — папки аккуратной стопочкой, мелкие бумажки в файлах, ручки и другие канцелярские принадлежности в подставке — это стол Степаныча. Но сейчас, он представлял собой нагромождение разных бумаг, смешанных с историями родов, кучу использованных медицинских масок и скомканных одноразовых шапочек, мелкого мусора и упаковок из под лекарств.

Степаныч сидел за своим столом сгорбившись, смотря в одну точку. Его руки тряслись. Я не знаю, что на меня подействовало больше — непривычная тишина или вот эти, трясущиеся руки Степаныча, которые я никогда в жизни не видела такими.
Его неакушерские руки, достаточно некрасивые, с короткими и толстыми пальцами, с ногтями, обрезанными неровно и очень коротко, с морщинистой кожей и пигментными пятнами, обычно творили чудеса в родзале и операционной.
Эти руки воспринимались мною, как руки фокусника — изящные и волшебные. Но никогда… они никогда не тряслись.
«Пришла жалоба… какая то шишка из верхов накатала. Начальство топало ногами, что мол, пенсионер, сколько можно… Короче — сказали на пенсию!», — всхлипывая, прошептала мне на ухо старшая акушерка.

… Более двадцати лет назад.
Я, очень молодая и «великая» акушер гинеколог со своим однокурсником, таким же молодым и «великим» — дежурим. Ответственный — Степаныч. В родзале женщина, пятые роды, поперечное положение плода. Под пальцами во влагалище — пустота, вот только головка плода справа и сбоку — достаётся кончиками пальцев. Друг держит живот, пытаясь плод удержать продольно, а я пальцами сдвигаю головку вниз на схватку. Мы пыхтим, пытаемся перехитрить природу, пот льётся градом. Заходит Степаныч. Одевает перчатки. Аккуратно, одним движением пальцев, очень грациозно, захватывает через плодный пузырь ножки плода из глубины слева и за одну потугу выводит из влагалища ножки плода, а за вторую — ребёнка. Два всхлипа — и вот уже кричит малышка в руках акушерки.
«Мог быть разрыв матки, за который бы … отвечал я», — спокойно говорит Степаныч, глядя на нас очень внимательно, — «Акушерство — это наука. Не всегда очевидное — правильно. Читайте книги, молодёжь…».
И мы читали. Интернета ещё не было. Но был стол Степаныча, где и в столе, и под столом, и ещё на специальных полочках, были те книги, которых не было ни в продаже, ни в библиотеках.
… Около пятнадцати лет назад.
Вся ночь в операционной — кровотечение, преждевременные роды. Нестабильная женщина. Ребёнок умер…
Степаныч ласково забирает у меня сигарету, выливает мутный кофе в раковину и даёт свою личную чашку с чем-то одуряюще и вкусно пахнущим.
«Это чай на травах и мёд высокогорный. Мне мои пациенты уже много лет привозят. Пей маленькими глотками и попробуй заснуть. Решила работать в акушерстве — будь морально готова к разному… Таких случаев будет много. Если рвать из-за каждого себе миокард на части — долго не протянешь. Работа подождёт. Если форс-мажор — я подстрахую».
И через пять минут уставший мозг улавливает заботливые руки, укрывающие тебя пледом и тихо закрывающуюся дверь в ординаторской.
… Около десяти лет назад.
Я, уже взрослая врач, ответственная дежурная. Степаныч готовит отчёт, задержавшись на работе. Переодевшись в цивильную одежду, заглядывает в родзал попрощаться. У меня затянувшиеся потуги. Головка плода очень высоко. И резко обрывается сердце ребёнка.
В операционную не успею. Выход — высокие щипцы. Наркоз… Ложки щипцов не смыкаются. В голове — пустота. И только судорожная пульсация в висках — то ли тахикардия, то ли отсчёт секунд до катастрофы.
За моей спиной — спокойный голос: «Бывает… это очень сложная операция — полостные акушерские щипцы. А ну-ка, подвинься на одну минутку», — пустота заполняется мыслью — а когда он успел переодеться в стерильное? Степаныч очень осторожно заводит свои руки во влагалище, что-то придерживает и филигранно поправляет.
«Всё, теперь можешь работать, ложки щипцов сомкнулись… Ах да, и не переживай, я просто пока побуду рядом, если ты не против…», — вот только хирургическая рубашка у него вся мокрая, но я то знаю — он скажет, что ему просто жарко…
Истинный узел пуповины. Колдуют неонатологи… Вздох… Крик…
«Ну я поехал! Что-то задержался сегодня. Ничего тебе не желаю. До завтра!».
… Три года спустя.
«Ты даже не представляешь себе, как преображается дача, когда ею постоянно занимаешься. Посмотри на эти розы. Ты помнишь их? Доходяги, которые если и цвели один раз на лето, то это было счастье. Оказывается, что у меня здесь очень много сортов. А вот это моя любимица. Взгляни — какой стебель — почти метр! А цвет! Ты вообще видела, чтобы сам бутон был нежно-жёлтым, а кончики лепестков — оранжевые?
И вишня уже третий год плодоносит. И не говори мне, что ты на диете. Вареники с вишнями, сделанные мною собственноручно, тебя ждут через час. Там тоненькое тесто — еле слепил.
Жалко, что тебя не будет через неделю. Приезжают мои внуки. Я их заберу на два месяца…
Я знаю, что ты хочешь спросить… Отвечаю. Конечно скучаю, но…
Есть жизнь и без акушерства. И поверь мне — она более спокойная и здоровая. Я бросил курить. Я теперь сплю… Первое время просыпался от того, что мне казалось, что разрядился мобильный и я пропустил телефонный звонок. Потом просто не спал, потому что не привык спать, как все нормальные люди. И вообще, я теперь считаю, что всё, что не делается — то к лучшему… Всех денег не заработаешь. А ведь можно и не успеть полюбоваться вот такими розами и не успеть понянчить внуков.
Ой! Заговорила ты меня. У меня же вода на кухне кипит для вареников!»
Проходя мимо цветущих роз, Степаныч узрел пожелтевший лист где-то в середине куста и аккуратно, еле уловимым движением, достал его двумя пальцами так быстро и виртуозно, что бутоны даже не пошевелились…
Наталия Яремчук. 2018

Добрая ты у меня, Поля, а жизнь она такая, где-то надо и хитрее быть. Ну, зачем взяла подругу на свидание?

Октябрь пришёл в наш город холодными ветрами и проливным дождём. Я шла с работы, подняв воротник, мне хотелось быстрее налить себе горячего чаю и согреться. Вдруг, вижу поодаль от оставленного у подъезда автомобиля лежит мужской бумажник. Оглянулась — никого.
Заглянула внутрь — несколько визиток и деньги…Постояв немного у подъезда, я начала окончательно замерзать, владелец моей находки так и не появился, честно выждав двадцать минут, я отправилась домой…
— Мам, я бумажник чей-то нашла, — крикнула я с порога.
Дай взгляну…дочка, да тут деньги, а вот и визитка вроде. Туманов Павел Алексеевич. Что будешь делать?
— Позвоню и верну, — пожала я плечами…
Так началось моё знакомство с Павлом. Мы встретились в кафе на следующий день, я вернула находку, а мужчина в свою очередь подарил мне красивый букет цветов. Павел рассказал, что заезжал к другу в наш дом, да выходя из подъезда нечаянно бумажник свой и выронил, в спешке отвечая на телефонный звонок.


Потом последовало свидание, на которое я взяла Марину, Паша обещал прийти с другом, а пришёл один…
Не удивительно, что подруга включила все своё обояние и сноровку: молодой, красивый парень, да ещё и с деньгами…
— Полина, представляешь, Павел сделал мне предложение! — заявила через месяц светящаяся от счастья Марина.
У меня в груди бешено заколотилось сердце. Все эти дни, я делала вид, что Паша мне безразличен, но все мысли были только о нем. Я слышала как подруга мило воркует с ним по телефону, как в ее глазах загорелся огонёк после той первой встречи…
— О, как здорово, я тебя поздравляю! — попыталась улыбнуться я.
— Поля, будешь моей свидетельницей…ну, соглашайся, ты же нас все таки познакомила. Откажешь — свадьбы не будет! — надула губы Марина.
— Хорошо. Знаешь, Мариш, что-то мама звонила, я совсем забыла, что обещала прийти сегодня пораньше…
Я выбежала из кафе, и ещё долго бродила по вечерним городским улицам. В голове звучал мамин голос: «Добрая ты у меня, Поля, а жизнь она такая, где-то надо и хитрее быть…ну зачем ты взяла подругу на свидание? А уж тем более такую, как эта твоя Марина?».
На следующее утро я взяла на работе расчёт, а потом уехала к тетке, не могла больше жить в этом городе, дышать этим воздухом, здесь мне все напоминало о нем и предательстве подруги. Мама поддержала, видя мое безразличие ко всему. Уже на месте я устроилась на работу, и на время забыла обо всем.
Прошло два года. За мной начал ухаживать коллега, а я рассудила : вроде положительный, зарабатывает, красиво ухаживает, чем не жених, мама наверно бы одобрила. И я сказала ему «да».
Мы начали готовиться к свадьбе. А приехав в гости к маме, я узнала, что Паша попал в аварию, и ему предстоит пройти долгий путь реабилитации чтобы снова встать на ноги.
— Мариш, как вы, может помочь чем? — спросила я тут же набрав номер бывшей подруги.
— Мы расстались, Поль. Я ещё молода для того, чтобы вешать себе такой хомут на шею, ты же понимаешь…
— А как же он?
— Наймёт сиделку…, — хмыкнула Марина и положила трубку.
***
В тот же вечер я с замиранием сердца стояла у его двери, не решаясь нажать на звонок. Вдруг дверь открылась сама, из квартиры вышла пожилая женщина.
— Вы к Павлу?
— Да, — приветливо улыбнулась я — как у него дела? Я тут гостинцев принесла.
— Проходите, он обрадуется, к нему после того случая никто ведь и не приходит. Жена ушла. Так и живём одни. Я кстати его мама, Ольга Николаевна.
— Очень приятно. Полина.
Вот так зайдя на 15 минут, я осталась в этой семье навсегда. Я была рядом с Пашей весь период восстановления, вместе мы делали с ним его первые шаги и радовались этому как дети. Да, он пытался оттолкнуть меня вначале, а через несколько месяцев признался в любви.
С тех пор прошло десять лет. Мы воспитываем двух замечательных сыновей, и живём душа в душу. А Марина? Она до сих пор одна…все ищет более выгодную партию, надеюсь когда-нибудь ей в этом повезёт.

Жена главы Владикавказа, мама 10-х детей, раскрыла секрет своей красоты и молодости


Глядя на эту обворожительную женщину, сложно даже представить, что она является матерью десятерых детей. У этой красавицы 6 сыновей и 4 дочки.
Старшему сыну 18 лет, младшим тройняшкам всего 3 года. В конце 2016 года Виктория была удостоена звания «Мать-героиня».
Виктория Джатиева, супруга главы Владикавказа Махарбека Хадарцева, — личность непубличная. Но каждое ее редкое фото в соцсетях — семейное или селфи — вызывает бурное обсуждение. Причина понятна: у стройной блондинки десять детей.
— Сказали бы мне в юности, что у меня будет десять детей, не поверила бы никогда. Думала, трое — максимум. После свадьбы муж сказал: «Пятеро — обязательно, потом по желанию». В шутку, конечно. Но видите, как вышло? Будет ли больше? Это уже как бог решит. У нас шесть сыновей и четыре дочери. У всех сыновей имена начинаются на «а», у всех дочерей — на «м». Самое необычное из них, наверное, у второй девочки. Мы были заняты ее здоровьем, поэтому имя дал друг мужа. «Она будет Мишель? Надо же», — удивилась я. Потом привыкла. Дома мы зовем ее Мишей. Чаще всего незнакомые и новые знакомые задают мне вопрос: «Это все свои?» Я отвечаю: «Все мои, всех родила сама». Иногда, видя недоумение, говорю наперед, не дожидаясь вопроса.

Девушка вспоминает, что после свадьбы муж сказал, что у них обязательно будет пятеро детей, а дальше как Бог распорядится. В итоге, сейчас у них 10 совместных детей, что будет дальше — знает один Господь. Если пошлет нам еще детей — мы будем только рады.

Смотря на фигуру Виктории, сложно поверить, что она многодетная мать. Секрет ее красоты очень просто — это правильное питание, регулярная физическая активность и позитивный настрой. 
— Недавно моя массажистка говорит: «Мой сын дружит с твоим. И как-то он мне сказал: «Мама, ты видела его маму? Ей же лет 25, как он может быть ее сыном?» Приятно ли? Конечно, приятно. Но, знаете, не так давно я носила под сердцем троих детей и весила больше ста килограммов. И теперь я знаю, что как придерживаешься правильного питания, так и должна продолжать это делать, узнав, что ждешь ребенка. Даже больше. Витамины принимать, есть все полезное. А не так, как думала когда-то: я беременна, а значит, всеядна и бездонна. Организм уже не девчачий, с лишним весом не справится, как в 20, нужны усилия. Да, когда-то муж будил меня на рассвете и настойчиво звал на зарядку, а я, чуть не плача, просила сжалиться и дать поспать. Сейчас меня заставлять не надо, я сама кого хочешь заставлю. Придерживаюсь правильного питания, три дня в неделю пашу в зале, бегаю по утрам.

Каждый мой день уже много-много лет начинается с улыбок и нежностей моих детей. И это главное, за что я благодарна богу и мужу.

Виктория признается, что они с мужем воспитывает детей в строгости. Все дети придерживаются определенного режима и у всех есть обязанности по дому.  Очень важно, чтобы они не были «белоручками», умели присмотреть за собой и за младшими.

Дети очень любят отца, несмотря на его строгость. В этой семье телефон могут иметь только дети, которые достигли десятилетнего возраста.

Виктория все свое свободное время посвящает  семье. Многодетная мать признается, что иногда задумывается о своей реализации и хочет выйти на работу. Но потом возникают мысли о том, что реализовать себя может только в семье и детях, и этот азарт проходит.
О чем мечтает Виктория Хадарцева?
Как-то мне прислали фото. Там в центре старенькая бабушка со своим стареньким дедушкой. А за ними бесчисленная толпа детей, внуков, правнуков. Очень смешная и милая картинка. Когда смотрю в свое будущее, я вижу именно ее.

О том, как я не спал после рождения дочери, а жена спала…

Так уж вышло, что обе наши бабушки живут далеко от нас. К тому же одна не может оставлять надолго хозяйство, а у другой большие проблемы со здоровьем — на помощь рассчитывать не приходится.
Обеих бабушек мучает совесть, но мы, как можем, убеждаем их в том, что они ни в чём не виноваты.
Когда мы стали планировать ребёнка, то понимали, что рассчитывать придётся только на себя.
Поскольку инициатором идеи стать родителями был я, то конечно же обещал, что буду максимально помогать с ребёнком.
Мы ходили вместе на курсы и готовились рожать вместе. Но всё пошло не так — вместо родов было кесарево, а ребёнок попал в реанимацию… Но это отдельная история.
Когда, наконец, спустя почти две недели после рождения дочери, мы приехали уже полноценной семьёй домой, начались те самые бессонные ночи.
На самом деле бессонными они были относительно — это был прерывистый сон. Мы ещё в больнице поняли, что единственная возможность для мамы выспаться — это спать вместе с ребёнком.
Дочка просыпалась посреди ночи — нужно было менять подгузники. Поскольку ребёнок выматывает маму круглосуточно, я решил, что хотя бы ночью она должна отдыхать.
Поэтому обязанность ночной смены подгузников я взял на себя. Лишь только слышал ночью плач малышки, вынимал её из-под груди жены, раздевал, менял подгузник, одевал, подкладывал снова жене под грудь и ложился спать.
Раз, помню, был такой сонный, что чуть не уронил дочку. Благо, поймал, да и было это уже над кроватью.
В результате по количеству часов я вроде бы спал неплохо, но прерывистый сон давал о себе знать. На работе очень хотелось спать. Так я, кстати, подсел на утренний кофе.

Первые годы

Дочка росла, частые пробуждения сменились странными ночными бдениями, когда малышка просыпалась в три часа ночи и просто не хотела засыпать.
Укачиванию она тоже не поддавалась в такие моменты, и я брал её в другую комнату, где всячески развлекал, пока она не начинала показывать признаки сна.
Вечером укладывал дочку тоже в первую очередь я — жена меня сменяла, если малышка не хотела засыпать на моих руках.
Бывало, что меняли друг друга по два-три раза, пока ребёнок наконец начинал сладко сопеть. Сильно хуже стала дочка засыпать после отлучения от груди.
Сон нормализовался окончательно после наступления трёхлетнего возраста. Но укладываю спать по-прежнему я. Мне зачастую удобно ложиться спать вместе с дочкой, чтобы встать с утра пораньше поработать.
Если есть срочные дела вечером, прошу жену уложить.

К чему это всё

Так вышло, что судьба свела меня одним парнем, у которого родилась дочка примерно в то же время, что и у меня. Была общая тема для разговора.
В одном из разговоров мой новый знакомый весело рассказал, что спит сейчас в другой комнате. Потому что иначе, мол, невозможно выспаться: дочка орёт, жена ей подгузники меняет, потом кормит.
— Серьёзно? — поинтересовался я. — А жена высыпается?
— Нет, — немного стушевался он, — но мне же надо на работу.
— А она по-твоему не работает, когда целый день носит на руках малую дома, на улице, в магазине?
— Ну, это совсем другое…
Я только махнул рукой.
Только и представил, сколько потом претензий у него к жене будет, что она, к примеру, не хочет заниматься любовью. Откуда у неё возьмётся желание, если выжата как лимон? А на него, мужа своего, как она будет смотреть, если оставил её один на один с проблемами? Этот ребёнок только её что ли?
Мужчины, не надо так.

Мои обе бабули жили мирно и дружно, были подругами, пока на свет не появились внуки

Мои обе бабули жили в одном селе. Жили мирно, в молодости даже были закадычными подругами. Наверно именно поэтому решили и породниться — младшую дочь бабушки Тани сосватали за старшего сына бабушки Анисии. Молодые были только «за».
Их мир перешел в обоюдный террор любовью, когда на свет появились мы, их внуки. И даже не в момент нашего появления на свет, а тогда, когда нас привозили «на деревню бабушкам» на всё лето.
Мы их звали Бабанися и Бабтаня, за глаза, конечно. Чтобы как-то отличать в разговоре одну от другой. А в глаза — бабушка, бабуля, бабулечка и ба-а-аб, если та куда-то девалась. ))
Привозили нас всегда сначала к Бабанисе — папиной маме.
…Мы визжим и бежим обнимать бабушку, идем в хлев смотреть корову Кнопку, начинаем тискаться с котами и кошками, живущими у бабушки в задней избе. Обнимаемся с волкодавом Букетом, который бегает на длинной, на весь двор, цепи. Букет визжит и радуется нам громче всех — свобода!.. Ему теперь будет позволено сопровождать нас на речку и в лес.
Отец вместе с любопытными соседями, которых набилось преизрядно во двор, носит из машины поклажу.
Потом бабуля зовет нас за стол, «покушать с дороги». Стол ломится от всяких пирогов, ватрушек и разных сортов варенья. Наверно, там и другие разносолы присутствовали, но память сохранила только вот эту бабушкину стряпню, восхитительно пахнущую детством!
И когда мы садимся за стол, на пороге избы возникает Бабтаня, со своими ватрушками и пирогами. Ни минутой раньше, ни минутой позже!
Опять визг, обнимашки и веселая кутерьма. «Мнуки» приехали!

А отец идет ремонтировать бабушкино хозяйство — где подбить, где подтянуть, где калитку перевесить на новые петли…
Вечером — дележка продуктов и гостинцев.
И уже ближе к ночи отец везет Бабтаню к ней домой, с ее долей харчей и подарков. Бабтаня по дороге берет с зятя «Микалая» честное-пречестное слово, что доступ к внукам у обеих бабушек будет абсолютно одинаковым и равным.
Переночевав, утром отец уезжает, увозя нехитрые бабушкины гостинцы — масло, сметану, яйца, каравай домашнего хлеба, пироги, ватрушки и варенье. А на переднем сиденье, рядом с ним, в той же льняной скатерти, едет теперь четверть самогона — подарок Бабтани. Зятя Бабтаня уважала!.. ))
И начинается наша вольная жизнь в деревне!
Но, речь я веду не о ней.
Живем мы в деревне просто. Утром на завтрак чугунок вареной картошки, крынка молока, испеченный в печи хлеб и всякие «цацки», как зовет их бабуля. Цацки — это всякие добавки к основному блюду, картошке. Это могут быть и соленые огурцы или грибы, и моченые яблоки, и квашенная капуста, и соленые помидоры, и каленные в печи яйца, и даже мед или варенье — не все из нас любили картошку.
Днем — мясные «шти» или «борч» (у Бабтани «борш»). Вечером — какая-нибудь каша. И неизменная крынка молока. И конечно же «цацки».

По воскресеньям нам жарят картошку и макароны с яйцами. «Шти» разрешается не есть… И обязательно пироги — это праздничная еда, но внуки для обеих бабушек это и есть праздник. Ложки на столе у обеих бабушек деревянные. Металические прячутся «до особого случАя».
…Так живем мы до воскресенья. В воскресенье происходит «ротация» бабушек. Бабтаня появляется около дома Бабаниси после вечерней дойки. Но в дом не заходит, а начинает взывать под окнами,
— Аниська!.. Мнуков собира-ай!.. Моя очередь чичас!
Поорав «для порядку» под окнами, Бабтаня садилась на скамейку около крыльца, ожидая «мнуков». Мнуки выходили с узелками, в которых хранились наши простенькие пожитки.
И происходила душераздирающая сцена прощания. Хлюпая носами, мы обнимались с двоюродными. Хотя завтра мы вместе с ними же и играли на улице.
Бабанися рыдала в голос, как будто провожала нас на войну. «Война» находилась в двухстах, примерно, метрах от ее дома — только перейти огородами на другую улицу.
Бабтаня в прощании дипломатично не участвовала и стояла возле телеги, с запряженный в нее Ночкой. Ночка, пожилая уже кобыла, досталась Бабтане в качестве колхозной премии за какие-то фантастические надои молока.
Бабтаня ужасно форсила Ночкой. Как-никак, собственный транспорт!
Мы, дети, любили Ночку — скоблили и чистили ее так, что нас приходилось гонять от нее.
…И вот эта Ночка везла нас от Бабаниси на «войну». Чтобы через неделю, под рыдания уже Бабтани, вернуть нас со второй «войны» на первую.
Ритуал повторялся до мелочей, только бабушки менялись ролями. Тем более, что у Бабтани летом гостили еще одни наши двоюродные — две дочки маминого старшего брата. Так что, сценарий был один и тот же.
Нам, главным героям этой драмы, полагалось проникнуться печалью момента и участвовать в общей скорби. Если кто-то из нас начинал хихикать, бабуля, не прерывая рыданий, отвешивала ему подзатыльник.
И это все при том, что независимо от места ночевки, мы по несколько раз за день забегали к обеим бабушкам. Да и бабули часто шастали к друг другу в гости — «цаю с баранками» похлебать у самовара и «тыквишные» семАчки полузгать.
Но, ритуал есть ритуал — и его строго блюли обе соперничающие стороны. ))
Так и кочевали мы каждую неделю от одной любящей Души к другой, совершая круговорот Любви в природе…
***
…Давно уже нет на свете наших бабулечек… У нас, у всех троих, уже свои «мнуки»…
Но, как же хочется порой вернуться за тот некрашенный, скобленный стол, на котором стоит картошка с «цацками»…
© Лидия Лёсина-Киян

Слова брата в тот момент очень тронули её! У меня с моим младшим братом 10 лет разницы...


И вот, помнится мне, ему 8, мне 18. Он порвал новые сандали, которые родители купили ему (с деньгами тогда был швах). Ору было — мать моя женщина. Так не орут на детей, даже за новые испорченные сандали. Я тогда как раз первую зп получила на новом месте работы, сказала матери, мол, не ори на дитя, куплю я ему сандали.

И на следующий день мы купили сандали, каких-то игрушек, журнал с наклейками, сходили в пиццерию и собрались в кино — как сейчас помню, что шёл второй Железный Человек. И вот до сеанса ещё час, мы сидим в кинотеатре и там, по счастливой случайности, была выставка бабочек. Палатка, где они летали свободно. Малой попросил сводить, а я, добрая душа, конечно же не могла отказать.
Девчонки были так добры, что вместо двух билетов продали нам один. И даже целую экскурсию провели, хотя это было за отдельную плату. И вот подходит черёд последней бабочки — ну просто птеродактиль, красивый шо ппц.

Нам сажают по экземпляру на палец, и девушка вещает: «В древнем Китае существовало поверие, мол, если держа эту бабочку загадать желание, а потом её отпустить, — желание сбудется». Естественно, мы сразу кинулись загадывать.
И вот мы уже вышли из тента, и малой меня спрашивает: «А что ты загадала?». Я говорю, мол, шибанулся ты что ли, отрок, а если скажу, то не сбудется — главное условие желаний же». Он ещё немного попросил, но я была непреклонна.
А потом он выдает: «Ты знаешь, а я попросил, чтобы ты всегда была моей лучшей подругой».
Я тогда ревела как белуга, но по сей день исполняю желание моего младшего.
Цените своих близких!

Бывший ученик пришел в гости к учительнице, чтобы заступиться за нее. Учительница вздрогнула

– Елена Сергеевна, здравствуйте!..
Старая учительница вздрогнула и подняла глаза. Перед нею стоял невысокий молодой человек. Он смотрел на нее весело и тревожно, и она, увидев это смешное мальчишеское выражение глаз, сразу узнала его.
– Дементьев, – сказала она радостно. – Ты ли это?
– Это я, – сказал человек, – проходил мимо школы и решил Вас навестить. Можно?
Она кивнула, и он уселся рядом с нею.
– Как же ты поживаешь, Дементьев, милый?
– Работаю, – сказал он, – в театре. Я актер. Актер на бытовые роли, то, что называется «характерный». А работаю много! Ну, а вы? Как вы-то поживаете?
– Я по-прежнему, – бодро сказала она, – прекрасно! Веду четвертый класс, есть просто удивительные ребята. Интересные, талантливые… Так что все великолепно!
Она помолчала и вдруг сказала упавшим голосом:
– Мне комнату новую дали… В двухкомнатной квартире… Просто рай…
Что-то в ее голосе насторожило Дементьева.
– Как вы это странно произнесли, Елена Сергеевна, – сказал он, – невесело как-то… Что, мала, что ли, комната? Или далеко ездить? Или без лифта? Ведь что-то есть, я чувствую. Или кто-нибудь хамит? Кто же? Директор школы? Управдом? Соседи?
– Соседи, да, – призналась Елена Сергеевна, – понимаешь, я живу как под тяжестью старого чугунного утюга. Мои соседи как-то сразу поставили себя хозяевами новой квартиры. Нет, они не скандалят, не кричат. Они действуют. Выкинули из кухни мой столик.
В ванной заняли все вешалки и крючки, мне негде повесить полотенце. Газовые горелки всегда заняты их борщами, бывает, что жду по часу, чтобы вскипятить чай… Ах, милый, ты мужчина, ты не поймешь, это все мелочи. Тут все в атмосфере, в нюансах, не в милицию же идти? Не в суд же. Я не умею с ними справиться…

– Все ясно, – сказал Дементьев, и глаза у него стали недобрыми, – вы правы. Хамство в чистом виде…
А где же это вы проживаете, адрес какой у вас? Ага. Спасибо, я запомнил. Я сегодня вечером к вам зайду. Только просьба, Елена Сергеевна. Ничему не удивляться. И полностью мне во всякой моей инициативе помогать! В театре это называется «подыгрывать»! Идет? Ну, до вечера! Попробуем на ваших троглодитах волшебную силу искусства!
И он ушел.
А вечером раздался звонок. Звонили один раз.
Мадам Мордатенкова, неспешно шевеля боками, прошла по коридору и отворила. Перед ней, засунув ручки в брючки, стоял невысокий человек, в кепочке. На нижней, влажной и отвисшей его губе сидел окурок.
– Ты, что ли, Сергеева? – хрипло спросил человек в кепочке.
– Нет, – сказала шокированная всем его видом Мордатенкова. – Сергеевой два звонка.
– Наплевать. Давай проводи! – ответила кепочка.
Оскорбленное достоинство Мордатенковой двинулось в глубь квартиры.
– Ходчей давай, – сказал сзади хриплый голос, – ползешь как черепаха.
Бока мадам зашевелились порезвей.
– Вот, – сказала она и указала на дверь Елены Сергеевны. – Здесь!
Незнакомец, не постучавшись, распахнул дверь и вошел. Во время его разговора с учительницей дверь так и осталась неприкрытой. Мордатенкова, почему-то не ушедшая к себе, слышала каждое слово развязного пришельца.
– Значит, это вы повесили бумажку насчет обмена?
– Да, – послышался сдержанный голос Елены Сергеевны. – Я!..
– А мою-то конуренку видела?
– Видела.
– А с Нюркой, женой моей, разговор имела?
– Да.
– Ну, что ж… Ведь я те так скажу. Я те честно: я бы сам ни в жисть не поменялся. Сама посуди: у мине там два корешка. Когда ни надумаешь, всегда на троих можно сообразить.
Ведь это удобство? Удобство… Но, понимаешь, мне метры нужны, будь они неладны. Метры!
– Да, конечно, я понимаю, – сдавленно сказал голос Елены Сергеевны.
– А зачем мне метры, почему они нужны мне, соображаешь? Нет? Семья, брат, Сергеева, растет. Прямо не по дням, а по часам! Ведь старшой-то мой, Альбертик то, что отмочил? Не знаешь? Ага! Женился он, вот что! Правда, хорошую взял, красивую. Зачем хаять? Красивая – глазки маленькие, морда – во! Как арбуз!!! И голосистая… Прямо Шульженко. Целый день «ландыши-ландыши»! Потому что голос есть – она любой красноармейский ансамбль переорет! Ну прямо Шульженко! Значит, они с Альбертиком-то очень просто могут вскорости внука отковать, так? Дело-то молодое, а? Молодое дело-то или нет, я те спрашиваю?
– Конечно, конечно, – совсем уж тихо донеслось из комнаты.
– Вот то-то и оно! – хрипел голос в кепочке. – Теперь причина номер два: Витька. Младший мой. Ему седьмой пошел. Ох и малый, я те доложу. Умница! Игрун. Ему место надо? В казаки-разбойники? Он вот на прошлой неделе затеял запуск спутника на Марс, чуть всю квартиру не спалил, потому что теснота! Ему простор нужен. Ему развернуться негде. А здесь? Ступай в коридор и жги чего хошь! Верно я говорю? Зачем ему в комнате поджигать? Ваши коридоры просторные, это для меня плюс! А?
– Плюс, конечно.
– Так что я согласен. Где наша не пропадала! Айда коммунальные услуги смотреть!
И Мордатенкова услышала, что он двинулся в коридор. Быстрее лани метнулась она в свою комнату, где за столом сидел ее супруг перед двухпачечной порцией пельменей.
– Харитон, – просвистела мадам, – там бандит какой-то пришел, насчет обмена с соседкой! Пойди же, может быть, можно как-нибудь воспрепятствовать!..
Мордатенков пулей выскочил в коридор. Там, словно только его и дожидаясь, уже стоял мужчина в кепочке, с прилипшим к губе окурком.
– Здесь сундук поставлю, – говорил он, любовно поглаживая ближний угол, – у моей маме сундучок есть, тонны на полторы. Здесь мы его поставим, и пускай спит. Выпишу себе маму из Смоленской области. Что я, родной матери тарелку борща не налью? Налью! А она за детьми присмотрит. Тут вот ейный сундук вполне встанет. И ей спокойно, и мне хорошо. Ну, дальше показывай.
– Вот здесь у нас еще маленький коридорчик, перед самой ванной, – опустив глаза, пролепетала Елена Сергеевна.
– Игде? – оживился мужчина в кепочке. – Игде? Ага, вижу, вижу.
Он остановился, подумал с минуту, и вдруг глаза его приняли наивно-сентиментальное выражение.
– Знаешь чего? – сказал он доверительно. – Я те скажу как своей. Есть у меня, золотая ты старуха, брательник. Он, понимаешь, алкоголик. Он всякий раз, как подзашибет, счас по ночам ко мне стучится. Прямо, понимаешь, ломится.

Потому что ему неохота в отрезвиловку попадать. Ну, он, значит, колотится, а я, значит, ему не отворяю. Мала комнатенка, куды его? С собой-то ведь не положишь! А здесь я кину на пол какую-нибудь тряпку, и пущай спит! Продрыхнется и опять смирный будет, ведь это он только пьяный скандалит. Счас, мол, вас всех перережу. А так ничего, тихий. Пущай его тут спит. Брательник все же… Родная кровь, не скотина ведь…
Мордатенковы в ужасе переглянулись.
– А вот тут наша ванная, – сказала Елена Сергеевна и распахнула белую дверь.
Мужчина в кепочке бросил в ванную только один беглый взгляд и одобрительно кивнул:
– Ну, что ж, ванна хорошая, емкая. Мы в ей огурцов насолим на зиму. Ничего, не дворяне. Умываться и на кухне можно, а под первый май – в баньку. Ну-ка, покажь-ка кухню. Игде тут твой столик-то?
– У меня нет своего стола, – внятно сказала Елена Сергеевна, – соседи его выставили. Говорят – два стола тесно.
– Что? – сказал мужчина в кепочке грозно. – Какие такие соседи? Эти, что ли?! – Он небрежно ткнул в сторону Мордатенковых. – Два стола им тесно? Ах, буржуи недорезанные! Ну, погоди, чертова кукла, дай Нюрка сюда приедет, она тебе глаза-то живо выцарапает, если ты только ей слово поперек пикнешь!
– Ну, вы тут не очень, – дрожащим голосом сказал Мордатенков, – я попросил бы соблюдать…
– Молчи, старый таракан, – прервал его человек в кепочке, – в лоб захотел, да? Так я брызну! Я могу! Пущай я в четвертый раз пятнадцать суток отсижу, а тебе брызну! А я-то еще сомневался, меняться или нет. Да я за твое нахальство из прынцыпа переменюсь! Баушк! – Он повернулся к Елене Сергеевне. – Пиши скорее заявление на обмен! У меня душа горит на этих подлецов! Я им жизнь покажу! Заходи ко мне завтра утречком. Я те ожидаю.
И он двинулся к выходу. В большом коридоре он, не останавливаясь, бросил через плечо, указывая куда-то под потолок:
– Здесь корыто повешу. А тут мотоциклет. Будь здорова. Смотри не кашляй.
Хлопнула дверь. И в квартире наступила мертвая тишина. А через час…
Толстый Мордатенков пригласил Елену Сергеевну на кухню. Там стоял новенький сине-желтый кухонный столик.
– Это вам, – сказал Мордатенков, конфузясь, – зачем вам тесниться на подоконнике. Это вам. И красиво, и удобно, и бесплатно! И приходите к нам телевизор смотреть. Сегодня Райкин. Вместе посмеемся…
– Зина, солнышко, – крикнул он в коридор, – ты смотри же, завтра пойдешь в молочную, так не забудь Елене Сергеевне кефиру захватить. Вы ведь кефир пьете по утрам?
– Да, кефир, – сказала Елена Сергеевна.
– А хлеб какой предпочитаете? Круглый, рижский, заварной?
– Ну, что вы, – сказала Елена Сергеевна, – я сама!..
– Ничего, – строго сказал Мордатенков и снова крикнул в коридор: – Зинулик, и хлеба! Какой Елена Сергеевна любит, такой и возьмешь!.. И когда придешь, золотко, постираешь ей, что нужно…
– Ох, что вы!.. – замахала руками Елена Сергеевна и, не в силах больше сдерживаться, побежала к себе. Там она сдернула со стены полотенце и прижала его ко рту, чтобы заглушить смех. Ее маленькое тело сотрясалось от хохота.
– Сила искусства! – шептала Елена Сергеевна, смеясь и задыхаясь. – О, волшебная сила искусства…
Виктор Драгунский

Про маму. Совсем чужие люди оказались порядочнее и преданнее родных детей

Был холодный декабрьский вечер, Анна с Николаем возвращались домой из города, где работали. Дом их был за городом, новый, вкусно пахнущий свежестью, жили они в нём вторую зиму.
Всё было хорошо у этой молодой пары, за исключением того, что единственный сын, пятилетний Костик, не ходил, ползал по дому, на улицу его вывозили в детской инвалидной коляске.
Мальчуган был хорошо развит, умён не по годам, и от этого только горше было родителям. Няня, работающая у них с рождения Кости, вышла замуж и уехала по месту службы мужа. Еле уговорили, за двойную плату, приходящую уборщицу посидеть с малышом. Срочно нужно было искать новую няню, но на работе у обоих был аврал, как-никак всё же конец года.
В заснеженный вечер…
Проезжая последние кварталы города, Аня вдруг увидела женщину, одиноко сидевшую на остановке. Шёл снег, людей было мало, и в облике женщины прочитывалось глубокое отчаяние. Николай припарковал машину, чтоб зайти в магазин и прикупить чего-нибудь к ужину.

— Знаешь, Аня, а женщина давно уже тут сидит. Часа два назад я поехал за тобой и обратил внимание, — сказал Николай.
— Давай мы подойдём к ней и спросим, что случилось, — посочувствовала Аня.
А женщина, на вид ей было лет шестьдесят, действительно уже замерзла. И снег засыпал и воротник, и шапку, он даже уже не таял на щеках и бровях.
— Женщина, вы хотите куда-то уехать и ждёте автобус? — спросила Аня.
— Ничего я уже не жду, — горестно ответила незнакомка. — Дочь с зятем опять пьют, выпинали меня из дома, так бывает, бывает часто, а мне и деться-то некуда. Соседка умерла, к сестре двоюродной обратилась, у неё места для меня нет. Видать, дочь моя пригрозила, — продолжила женщина и замолчала, поникнув головой.
— Ну вот что, — громко сказала Аня, — идите в машину с моим мужем, он напоит вас горячим кофе, а я быстренько заскачу в магазин, и потом домой, у нас есть где вас приютить.
Чужие порядочней родных
Через час были дома. Женщина назвалась Татьяной Петровной, её отправили в горячую баню, отогреться. Аня собрала на стол. Женщина, вернее Татьяна Петровна оказалась приятной, пятидесяти шестилетней дамой, и Аня вспомнила: в одном здании с их офисом у Татьяны Петровны был магазин мужской одежды.
— А что с ваши бизнесом? — поинтересовалась Аня.
— А я его дочери отдала, и дом, и магазин, всё отдала. Всё, что у меня было, поделила между тремя детьми, и никому в результате не угодила. Все перессорились, обиделись, у всех виновата я. Ольга, моя младшенькая, думала с ней доживать. Даже не знала, что они с мужем хорошо пьют. Теперь вот ищу пятый угол… — заплакала татьяна Петровна.
Впереди было два выходных. Новая жиличка готовила завтрак, варила вкусные обеды и съездила с Николаем за продуктами на рынок. А особенно хорошо она нашла общий язык с Костиком. Он сразу и непринуждённо стал называть её бабушкой.
Договорились, что будет у них Татьяна Петровна за няню и повара.. Отвели ей две комнаты на первом этаже. Свозили на почту, где Татьяна перевела свою пенсию на карточку, к дому родному свозили. Открыв дом своими ключами, Татьяна собрала необходимые вещи и документы. Когда уже отъезжали от дома, подъехала дочь Ольга. Она кинулась на мать чуть не с кулаками:
— Где шлялась три дня? Мы что тебя искать должны?! — орала Ольга на всю улицу.
— Нет, не ищите, не надо. Я нашла крышу над головой и работу, больше меня не увидите, мешать не стану…
С тем и уехали от ошеломлённой Ольги.
Потянулись дни, добрые, хорошие. Татьяна души не чаяла в Костике, у неё не было своих внуков. Водила его в бассейн, на процедуры, и к весне малыш пошёл. Но лучше, чем ходил, он плавал. Скоро стал участвовать в соревнованиях, занимать призовые места. Потом пошёл в школу. И не было лучше и добрее няни.
Дети отыскали свою мать, звали к себе. Просили прощения. На что Татьяна отвечала:
— Спасибо, я теперь учёная, больше ни к кому из вас не пойду. Чужие люди оказались преданнее и порядочнее вас, родных детей.
Источник

О том как обычная пенсионерка пыталась лекарство купить

Прихожу сегодня в аптеку, а там следующая картина. Стоит у окошка бабулька, лет восемьдесят на первый взгляд. Пытается рассмотреть надписи на упаковке таблеток, которые ей девушка — фармацевт дала. Естественно, ничего у нее не выходит, так как зрение не позволяет прочитать столь мелкий шрифт.
«Доченька, ты мне скажи, тут упаковка хотя бы оранжевая? Мне врач сказал, что лекарство отличается. Есть с таким же названием, но в красной упаковке. А мне надо в оранжевой», — обращается старушка с просьбой к провизору.
«Женщина, я вам говорю, что у нас только в красной упаковке есть! И вообще, нет никакой разницы в цвете упаковки! И не бывает таких таблеток в оранжевом цвете!» — раздраженно отвечает девушка.
«Доченька, ну как же так, я всегда у вас брала в оранжевой упаковке», — возражает пенсионерка.

«Да очень здорово, что вы брали! Вы эти брать будете или нет? Вас вон люди ждут!» — чуть не на крик перешла фармацевт.
«Да ничего страшного, я не тороплюсь, пусть женщина разберется», — заметил я.

«Да она уже тут полчаса разбирается. Хотела бы купить, так купила бы уже! В аптеку приходят от нечего делать! Дома некому мозги пудрить, так сюда идут!» — в сердцах ответила девушка.
«Да что вы такое говорите, как это нечего делать! Просто мне же разобраться надо, чтобы нужное лекарство купить! Вам легко говорить, а у меня глаза почти ничего не видят! Да и лекарство дорогое, куплю не то, потом денег на нужное не останется!» — запереживала бабушка.
«Какое дорогое, оно 200 рублей всего стоит!» — рассмеялась фармацевт.
«Доча, вот выйдешь на пенсию, поймешь, что такое эти двести рублей», — чуть не заплакала старушка.
Не стал я дожидаться продолжения этого диалога, да и женщину выручать нужно было.
«Дайте мне пожалуйста это лекарство в оранжевом цвете», — обратился я к девушке.
«У нас такого нет!» — последовал сухой ответ.
Захожу в интернет, вбиваю название аптеки и захожу на ее сайт. Нахожу лекарство по названию и вижу, что продается оно в двух вариантах. И второй вариант, действительно, с оранжевой упаковкой. Различается дозировкой. Оформляю интернет-заказ, приходит СМС: «Вы сможете забрать заказ в аптеке по такому-то адресу».
Диктую девушке номер заказа, та нехотя идет к холодильнику и достает нужные препараты.
Вот что это такое было? Озлобленность на людей? Нежелание работать? Неуважение к старшим? Или полная некомпетентность?

Я проснулась. Лицо у меня было мокрое. И подушка. А вот на лице почему-то улыбка. Глупая и бессмысленная. Улыбка…

Я проснулась от запаха бабушкиных пирожков. И сразу почувствовала всю нелепость происходящего: бабули уж пять лет как в живых нет.
За окном начинало темнеть. Днём уснула. Из-под закрытой двери пробивалась полоска света. Пробивалась, и лежала на полу длинной светящейся макарониной. Я притаилась в кровати. И ждала. Сама не знаю чего. И дверь тихо открылась…
— Вставай, соня-засоня, — услышала я голос бабушки, и перестала бояться, — пирожок хочешь?
— Хочу! — быстро ответила я, и начала выбираться из-под одеяла.
На кухне горел свет, а за столом сидел дедушка. Которого не стало ещё в девяносто восьмом году.
Я плюхнулась на диванчик рядом с ним, и прижала его сухое тельце к себе. Дед был горячий и очень протестовал против того, чтоб я его так тискала:
— Обожди, — дед сказал это так, как говорил при жизни — «обожжи», — покажи палец. Ты где так порезалась? Лида! — это он уже бабушке кричит. Мы с ней тёзки. Были когда-то. Лидочка-большая, и Лидочка-маленькая. — Лида! Принеси зелёнку!

Я прижалась к деду ещё сильнее. Столько лет прошло — а он не изменился. Всё такой же суетливый, и всё так же неравнодушен к мелким травмам. В детстве я постоянно от него пряталась, когда разбивала коленки или загоняла себе под кожу занозу. Потому что дед, засучив рукава своей неизменной тельняшки, моментально принимался меня лечить. Он щедро поливал мою рану зелёнкой, и обматывал тремя метрами бинта. А потом каждый день менял мне повязку, и пристально следил за тем, как затягивается порез или ссадина. Само собой, ссадина эта заживала быстро, как зажила бы она и без дедулиного хирургического вмешательства, но дед очень любил приписывать себе лишние достижения. Что меня всегда веселило и умиляло. И он, разматывая бинт, всегда довольно кричал:
— Глянь-ка, всё зажило! Лида! Иди сюда, посмотри, как у Лидушки всё зажило хорошо! Вот что значит вовремя обратиться к деду!
— С ума сойти, — отвечала бабуля, моя посуду, и, не глядя в нашу сторону, — поразительно просто! Как новенькая стала!
Старики прожили вместе почти шестьдесят лет, и бабушка давно привыкла к дедовым заморочкам.
И сейчас дед ухватил меня за палец, который я порезала на прошлой неделе, и принялся меня отчитывать:
— Ты вот почему сразу зелёнкой ранку не обработала? Большая уже девочка, а всё как маленькая! Деда рядом нет — всё на самотёк пускают! Молодёжь!
Я давала деду вдоволь пощупать мой палец, а сама смотрела на его лысину.
Розовая лысина в веснушках. Дед у меня рыжим был. Когда-то. От него в нашей семье и пошла традиция раз в двадцать-тридцать лет рожать рыженьких. Я родилась, спустя тридцать три года, после рождения своей рыжей тётки, заполучив от деда в наследство веснушки и рыжую шевелюру. И никогда этому не радовалась. Потому что отчаянно рыжей я становилась только летом, а весной густо покрывалась веснушками, которые с тринадцати лет всячески выводила и отбеливала. А в остальное время года выглядела анемичной девочкой с тускло-рыжими волосами. В пятнадцать лет я стала блондинкой, и не изменяю гидропириту уже больше десяти лет.

Дедова лысина была розовой. И в веснушках. И ещё на ней была маленькая ссадина. Полученная им на даче в результате того, что он очень любил стучаться головой о низкую притолоку, когда лазил летом под дом за дровами. Сколько себя помню — эта ссадина у деда никогда не успевала зажить до конца. Я потрогала ссадину:
— Ёкарный бабай, да? За дровами лазил?
Дед густо покраснел:
— Говорил я твоему отцу: «Слава, давай побольше проём прорубим?» Нет! Не слушают они, по-своему всё делают! Вот и хожу теперь как не знаю кто!
На кухню вошла бабушка.
— Проснулась?
Я кивнула:
— Угу. Вы давно здесь?
Бабушка села рядом со мной, и провела ладонью по столешнице:
— Мы всегда здесь. Мы тут тридцать лет прожили, в квартире этой. Сюда тебя маленькой, из роддома принесли. Куда ж нам деться? Мы ведь тебе не помешаем?
Отчего-то я сразу вспомнила, какой срач у меня в маленькой комнате, и что на кресле высится Эверест неглаженого белья, и опустила голову.
Бабуля всегда была редкостной чистюлей. Всё у неё было разложено по полочкам, расставлено по всем правилам. Помню, когда бабушка умерла, я впервые со дня её смерти, открыла шкаф…
На меня оттуда пахнуло «Ленором» и запахом мыла. Бабушка любила перекладывать стопки чистого белья кусочками детского мыла…
Я стояла, и у меня рука не поднималась вытащить и отнести на помойку эти аккуратно сложенные стопочками дедовы маечки, носовые платочки, и тряпочки.
Тряпочки меня окончательно добили. Выглаженные с двух сторон кусочки от бабушкиного старого платья, которое я помнила, обрывки ветхих наволочек, и маленькие прямоугольнички материи, которые шли, вероятно, на заплатки…
Так и оставила я полку с тряпочками. До сих пор не трогаю. Не могу.
Там же я нашла выписку из дедушкиной медицинской карты. Где чёрным по белому было написано, что у пациента «рак желудка в неоперабельной стадии». Бабушка тогда спрятала эту выписку, а врача попросила написать другую. Что-то про гастрит. Чтоб показать её деду…
— Мы тебе не помешаем? — повторила бабушка, и посмотрела мне в глаза.
А я заплакала.
И обняла бабушку, и к руке её прижалась. К тёплой такой руке. И всхлипываю:
— Я вам с дедушкой в маленькой комнате сейчас кроватки постелю. У меня бельё есть, красивое такое, тебе понравится… Я тряпочки твои сохранила, как будто знала… Вы мне не помешаете, не говори глупости. Я очень по вам скучала, правда. Не уходите от меня, пожалуйста.
Я подняла голову, и посмотрела на деда.
Он улыбался, и ел пирожок.
Тогда я поцеловала бабушку в мягкую морщинистую щёку, и…
И проснулась во второй раз.
Из-под двери не пробивалась полоска света, и в доме не пахло бабушкиными пирожками.
И лицо у меня было мокрое. И подушка.
А вот на лице почему-то улыбка. Глупая и бессмысленная. Улыбка…
Автор: Лидия Раевская